Here we combine theory and practice

Ссылки на статьи теперь живут здесь.

С этой недели мы начинаем проект под названием «Фестиваль инноваций Samsung» — выставки техники Samsung в шести городах, по два выходных дня в каждом городе. Участвуют ноутбуки, мониторы, принтеры, телефоны и планшеты.

Расписание:
26–27 мая — Новосибирск
2–3 июня — Екатеринбург
9–10 июня — Нижний Новгород
16–17 июня — Казань
23–24 июня — Ростов-на-дону
30 июня — 1 июля — Санкт-Петербург

В каждом городе выставка будет проходить в ТЦ «Мега», о чём жителям будет сообщать соответствующая реклама. В Новосибирске — ул. Ватутина, 107.

На выставке будет из интересного:

• ноутбуки серии 9 New — 900X3C и 900X4C
• монитор S27B970D
• смартфон Galaxy S III и планшет Galaxy Note 10.1
• демонстрация работы WiDi, MHL, AllShare, Mobile Print и всего такого
• 3D-ноутбуки и 3D-мониторы, Windows-планшет 700T1A, трёхэкранный монитор и другие развлечения

Как вы понимаете, для первых пунктов это — первая публичная демонстрация в России, а уж тем более, за пределами Москвы.

В Новосибирске я буду оба дня, в остальных городах, скорее всего, только утром субботы.

Кстати, чего в том Новосибирске хорошего есть?

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Лично я сейчас в баре Seamus, что на первом этаже гостиницы «Прикамье», что на Комсомольском проспекте 27, и пробуду тут ещё некоторое время, ибо самолёт у меня без пяти восемь.

Если что, узнать можно по ноутбуку понятно какого производителя.

Мы строили, строили и наконец построили.

Завтра (19 ноября) в полдень для всех желающих открывается Галерея Samsung по адресу Тверская, 22 — это между станциями метро Пушкинская и Маяковская, если идти от Пушкинской, то по правой стороне улицы до вывески «Бахетле» «Samsung».

Там будет всё, от холодильников до смартфонов, но основное место уделено мобильникам, ноутбукам и телевизорам. Если говорить только об IT, то из интересного можно подержать в руках и потыкать в кнопочки у Galaxy Note, Wave III, Nexus Prime, ноутбуков Chronos 700Z5A, Gamer 700G7A, 900X3A (включая Limited Edition) и 900X1B, 300U1A, 350U2A и 350U2B... Всё работает, всё включено, всё можно трогать.

Там же работает фирменный магазин: то, что уже продаётся, можно купить, на то, что ещё не продаётся, оформить заказ. Цены — рекомендованные розничные.

Я там завтра ровно в 12 часов буду, но насколько долго — не знаю.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

...то со вчерашнего дня я больше не работаю в Ф-Центре, зато с сегодняшнего дня работаю в Samsung Electronics.

Вид из окна Ф-Центра был вот такой:

Вид из окна Samsung значительно проще, зато от моего стола примерно 500 метров до Кремля, примерно столько же, но в другую сторону, до паба «Джон Донн», примерно 5 метров — до кофемашины и ровно 4 этажа вниз — до «Бахетле».

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Элементы.ру, «Эксперимент OPERA сообщает о наблюдении сверхсветовой скорости нейтрино»:

...во время знаменитой вспышки сверхновой SN1987A были зарегистрированы и нейтрино, которые пришли за несколько часов до светового импульса. Это не означает, что нейтрино шли быстрее света, а лишь отражает тот факт, что нейтрино излучаются на более раннем этапе коллапса ядра при вспышке сверхновой, чем свет¹. Однако раз нейтрино и свет, проведя в пути 170 тысяч лет, не разошлись более, чем на несколько часов, значит, скорости у них очень близки и различаются не более чем на миллиардные доли. Эксперимент же OPERA показывает в тысячи раз более сильное расхождение².

Тут, конечно, можно сказать, что нейтрино, рождающиеся при вспышках сверхновых, и нейтрино из ЦЕРНа сильно различаются по энергии (несколько десятков МэВ в сверхновых и 10–40 ГэВ в описываемом эксперименте), а скорость нейтрино меняется в зависимости от энергии. Но это изменение в данном случае работает в «неправильную» сторону: ведь чем выше энергия тахионов³, тем ближе их скорость должна быть к скорости света. Конечно, и тут можно придумать какую-то модификацию тахионной теории, в которой эта зависимость была бы совсем другой, но в таком случае придется уже обсуждать «дважды-гипотетическую» модель.

Далее, из множества экспериментальных данных по нейтринным осцилляциям⁴, полученным за последние годы, следует, что массы всех нейтрино отличаются друг от друга лишь на доли электронвольта. Если результат OPERA воспринимать как проявление сверхсветового движения нейтрино, то тогда величина квадрата массы хотя бы одного нейтрино будет порядка –(100 МэВ)² (отрицательный квадрат массы — это и есть математическое проявление того, что частица считается тахионом). Тогда придется признать, что все сорта нейтрино — тахионы и обладают примерно такой массой. С другой стороны, прямое измерение массы нейтрино в бета-распаде ядер трития показывает, что масса нейтрино (по модулю) не должна превышать 2 электронвольта. Иными словами, все эти данные согласовать друг с другом не удастся.

Вывод отсюда можно сделать такой: заявленный результат коллаборации OPERA трудно вместить в какие-либо, даже в самые экзотические теоретические модели.

Итог простой: скорее всего, данные окажутся обычной ошибкой эксперимента. Интересующиеся подробностями могут также ткнуть в ссылку, по ней есть как описание эксперимента, так и краткий экскурс в то, чем он грозит теорфизике, если окажется правдой (да не мучайте вы уже несчастного Эйнштейна, у него всё прекрасно, пока он с Планком не встречается!).

Ну и да, если вы не специалист в области, о которой пишут новость Reuters или РИАН, то прежде чем её серьёзно обсуждать, дождитесь что ли мнения специалистов.

————————
1 — нейтрино в сверхновых типа II излучаются в момент обрушения ядра звезды внутрь самого себя, но этот процесс обрушения происходит глубоко внутри звезды, никакого немедленого влияния на её внешний вид он не оказывает. Когда ядро сжимается до диаметра около 30 км, оно переходит в следующую стадию — нейтронной «капли», и сжатие резко останавливается; эта остановка порождает ударную волну, распространяющуюся из центра звезды к её поверхности. Ударная волна, подпитываемая излучением от схлопнувшегося ядра (конкретный процесс подпитки пока не очень ясен), проходя через звезду, сбрасывает её оболочки — и собственно вспышку в оптическом диапазоне мы видим, когда сбрасывается внешний слой; ударная волна не так уж быстра, поэтому между вспышкой нейтрино и оптической всегда будет заметная задержка.

2 — эксперимент OPERA якобы показывает расхождение 0,0025 %, что при расстоянии 170 тысяч световых лет дало бы разницу между нейтринным и оптическим всплесками больше 4 лет.

3 — тахион — гипотетическая частица, движущаяся быстрее скорости света. Экспериментально никаких намёков на её существование нет, но физики любят спорить «на слабо»: а вот слабо написать непротиворечивую теорию, в которой есть тахионы?! Подобных теорий практически в каждой области физики по три-пять штук, но правильной из них, как нетрудно догадаться, в итоге в лучшем случае оказывается одна.

4 — нейтринные осцилляции в физике элементарных частиц — это процессы самопроизвольного превращения одного сорта нейтрино в другой. Существование этого эффекта оказывается связано с существованием у нейтрино массы, поэтому из его наблюдений можно получить и оценку массы нейтрино.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Я как-то давно уже писал об Эллиоте — финансисте, который после операции по удалению доброкачественной опухоли мозга остался абсолютно нормальным человеком, за одним исключением: он больше не мог принимать решения. Никакие. Он мог потратить несколько часов на изучение ближайших ресторанов, вплоть до составления схем залов и изучения освещения столиков, но так и не мог решить, в каком из них пообедать. В ответ на предложенные врачом две возможные даты следующего визита он на час углублялся в подсчёт плюсом и минусов каждой из них, уходя во всё более мелкие детали, но так и не мог выбрать ни одну. На работе он прекрасно справлялся со сколь угодно сложными финансовыми данными и документами, но если утром перед ним клали сразу два документа — до вечера он пытался решить, с какого из них начать рабочий день.

Опухоль и последующее хирургическое вмешательство убили у Эллиота участок мозга, известный под названием «орбитофронтальная кора». На первый взгляд, по сравнению с многими людьми с опухолями мозга Эллиоту повезло — он полностью сохранил моторные и речевые функции, его IQ не уменьшился ни на единый пункт (причём по уровню IQ он попадал в верхние 3 %), да и вообще абсолютное большинство психологических тестов он проходил без запинки и демонстрировал в них результаты совершенно здорового человека. Вот только больше он не испытывал эмоций — и не мог принимать решений.

У меня тогда многие спрашивали, как вообще он после этого жил, но до подробного ответа я так и не дошёл — а вот сейчас хочу потратить полчаса и исправиться. Ну и да, ещё слишком самоуверенные люди сообщали, что решения можно принимать абсолютно без эмоций, но это обсуждать неинтересно (желающие могут попробовать полностью логически описать процесс принятия любого решения, в котором не останется вообще ни одного неотвеченного вопроса «а почему именно так?»).

Начну практически с конца, с эксперимента, который поставил известный нейрофизиолог Антонио Дамасио, занимавшийся случаем Эллиота. Это была карточная игра: перед участником клали две колоды карт, а он должен был поочерёдно тащить карты из любой из них, на свой выбор; на каждой карте была обозначена некая сумма денег, положительная и отрицательная. В первой колоде лежали карты с небольшими выигрышами и небольшими проигрышами, в итоге дававшие положительный итог, а во второй — с большими выигрышами, но ещё большими проигрышами, и эта колода уводила участника в минус. Делать какие-либо пометки в ходе игры было запрещено, а карт в колодах были десятки — то есть, сознательно удержать в голове информацию по каждой колоде было невозможно.

Кроме того, у каждого участника непрерывно измерялось сопротивление кожи — для фиксации КГР, кожно-гальванического рефлекса: при изменении эмоционального состояния человека у него меняется влажность и, соответственно, сопротивление кожи, и наоборот — изменение сопротивления означает, что человек испытывает какие-то эмоции, отсутствие сопротивления — что не испытывает. КГР нельзя обмануть ни сознательно, ни бессознательно, поэтому он является объективным критерием. Кстати, КГР используется в детекторах лжи — считается, что необходимость сознательно соврать меняет эмоциональный фон (из этого же следует, что детектор отделяет не правду от лжи, а то, что сам человек считает правдой, от того, что он считает ложью).

Результаты оказались весьма интересными. Как нормальные люди, так и люди с повреждениями иных, чем у Эллиота, областей мозга, на первых 20 картах испытывали краткие эмоциональные всплески при виде выигрыша или проигрыша — и чем больше была сумма, тем сильнее был всплеск. На третьем десятке карт картина менялась: эмоциональная реакция появлялась до того, как человек возьмёт карту — в момент выбора им колоды; с этого момента люди начинали чаще брать карты из колоды, в итоге приносящей выигрыш — но не могли объяснить экспериментатору, почему они так делают. И лишь после 7—8 десятков карт они уже могли с уверенностью сказать, что одна колода лучше другой.

У Эллиота, как ни странно, поведение на первых двадцати картах не отличалось — увидев сумму выигрыша или проигрыша, он испытывал краткий всплеск эмоций. Разница появилась дальше: ни после двух, ни после трёх, ни после пяти десятков карта у Эллиота практически ничего не изменилось: у него не выработалось устойчивой реакции на колоду, он по-прежнему эмоционально реагировал только на конкретную карту и демонстрировал слабую и быстро исчезающую реакцию на колоду, из которой эта карта была взята. Начав с 2000 долларов, к середине колоды Эллиот вынужден был занимать деньги у экспериментатора, и хотя по окончании игры (оставшись в глубоком минусе) он мог объяснить, что проиграл из-за колоды, в которой большие выигрыши сочетались с большими проигрышами, повторение игры через неделю приводило ровно к тому же результату.

Для объяснения этого эффекта Дамасио предлагает теорию соматических маркеров. Как известно, условно в мозгу можно выделить две части, регулирующие наше поведение — рациональный мозг и эмоциональный; первый представляет собой процессор общего назначения, оперирующий с помощью логики, второй — очень мощный, но ничего не знающий про логику сопроцессор, миллионами лет эволюции натренированный на быструю оценку поступающей информации. Эмоциональный мозг — это такой чёрный ящик, на входе которого информация, а на выходе — её оценка по 5-бальной шкале и перечень предлагаемых действий. Логика его работы снаружи не видна, из-за чего эмоциональный мозг может быть опасен — в новых для него ситуациях он может выдать абсолютно неверное решение; с другой стороны, он не только крайне быстр, но и способен переваривать огромные количества информации. Эмоциональный мозг учится приспосабливаться к новым ситуациям — в основном на ошибках: несовпадение его предсказаний с результатом даёт ему толчок к перестройке внутреннего алгоритма (но опять же, мы не знаем, каким именно этот алгоритм будет, мы его не контролируем). Обучить эмоциональный мозг можно только в реальных условиях (впрочем, он легко путает достоверно выглядящий тренажёр с таковыми), чтение учебников ему глубоко до лампочки.

Рациональный мозг, напротив, открыт — он оперирует понятными логическими конструкциями, всегда может взвесить «за» и «против», а также объяснить, почему он пришёл именно к такому результату. К сожалению, он крайне медлителен и неглубок — он неспособен оперировать одновременно более чем семью объектами (объём т.н. рабочей памяти, функция которая эквивалентна регистрам у компьютерного микропроцессора) и при большом количество входящих данных буквально захлёбывается, выдавая в итоге на выход во-первых, чушь, во-вторых, через полчаса после того, как уже стало поздно.

Разграничение деятельности рационального и эмоционального мозга из этого описания вполне очевидно: почти мгновенные действия эмоционального мозга дают его обладателю лишние пять минут жизни, иногда достаточные, чтобы рациональный мозг придумал решение проблемы. Например, при виде несущейся на вас машины именно эмоциональный мозг даёт команду «Отпрыгни!» (которая также практически сразу транслируется в соответствующие мышцы), что даёт возможность рациональному понять, что это машина, а также решить, откуда тут она, в какую сторону бежать дальше и нужно ли бежать вообще, и так далее. Если бы эмоциональный мозг эту команду не дал, то его владелец был бы раздавлен раньше, чем пришёл бы к логическому умозаключению о необходимости совершения незамедлительного прыжка вправо на расстояние не менее полтора метров. Хотя, разумеется, есть и обратный эффект: при серьёзной опасности эмоциональный мозг вырабатывает такую волну нейротрансмиттеров, что ей захлёстывает всё и вся, лишая человека способности рассуждать рационально минимум на несколько минут — из этого, в частности, следует колоссальный разрыв между тем, как человек представляет свои действия в критической ситуации и тем, как он в ней в итоге действует: как я уже писал, силой воображения натренировать эмоциональный мозг не получается, а в случае реальной опасности управление перехватывает именно он (да, здесь я хочу передать большой привет участникам сообщества ru-guns, который как-то приходили ко мне хором рассказывать, как они будут останавливать преступников прямо на улицах, стоит только дать им короткоствол — воображение их сильно, но к объективной реальности, увы, имеет мало отношения: человеку, не имеющему опыта реальных действий в критической ситуации, лучше заранее на всякий случай спилить мушку, причём независимо от того, сколько книг по теме он прочитал и семинаров прослушал).

Другой недостаток эмоционального мозга — он знает только о «здесь» и «сейчас». Это машина, заточенная на немедленные действия, она не умеет просчитывать их отдалённые последствия и не умеет проигрывать воображаемые ситуации (Кстати, вы в курсе, что человек, расплачиваясь кредиткой, а не наличными, склонен тратить в магазине в среднем на 20 % больше денег? Потому что передача своих денег в чужие руки вызывает автоматическую негативную реакцию эмоционального мозга, а при расплате кредиткой вы, с его точки зрения, ничего не теряете — вам же кассир её возвращает. То же самое касается покупки в кредит, да и вообще любых финансовых операций, в которых вы не несёте немедленных материальных потерь).

К счастью для нас, наш медленный и маленький рациональный мозг научился использовать большой и быстрый эмоциональный в своих корыстных целях. То, как он это делает, как раз и описывается гипотезой соматических маркеров: получив задачу по обработке новых данных, рациональный мозг первым делом просто передаёт их в полном объёме в эмоциональный, чтобы тот их переварил по своим алгоритмам и промаркировал: хорошо, плохо, делай вот так, делай не так. Эта информация возвращается в рациональный мозг, и тот из всего объёма данных и возможных реакций на них выбирает и дальше обрабатывает те, которым проставлен наивысший рейтинг.

Вам не требуется применять логику ко всему диапазону возможных вариантов. Преселекция уже проводится для вас, иногда незаметно, иногда нет. Биологический механизм, проводящий эту преселекцию, рассматривает всех кандидатов и допускает к финальному экзамену лишь немногих. Надо, конечно, отметить, что это предположение я осторожно ввожу только для персональной и социальной сферы, в случае с которыми у меня есть подтверждения, в то время как размышления Пуанкаре свидетельствуют, что оно может быть расширено и на другие области.

(Antonio Damasio, «Descartes’ Error», перевод мой)

Очередное лирическое отступление: как абитуриент, сдавший ЕГЭ на 30 баллов, вообще не попадёт на экзамен к профессору МГУ, так и идеи, которые эмоциональный мозг посчитал самыми плохими, вообще не будут рассматриваться рациональным. Поэтому в различных ситуациях решение, которое кажется абсолютно очевидным одному человеку, другому может просто в самом прямом смысле не придти в голову — ну, если под головой понимать кору лобных долей. Он просто не будет подозревать о его существовании.

Так вот, вернёмся к картам. Две колоды по несколько десятков карт — это катастрофически много для рационального мозга, он с его семью регистрами не может собрать статистику и сделать какие-то выводы по такому объёму информации. Поэтому он просто сгружает всю поступающую информацию в эмоциональный мозг и одновременно спрашивает у него о реакции на планируемые действия. Первые два десятка карт эмоциональный мозг просто копит данные — пока не наберёт достаточно статистики, чтобы начать различать колоды и выдавать позитивную или негативную эмоциональную реакцию на планируемое действие, информацию о котором ему также передаёт рациональный мозг. В результате человек чувствует (хотя ещё долго не отдаёт себе в этом сознательного отчёта), что одна колода для него почему-то стала привлекательнее другой. Он не знает, почему: эмоциональный мозг — чёрный ящик, который выдаёт на выходе только маркеры «хорошо-плохо», но не объясняет, почему они именно таковы.

Орбитофронтальный кортекс же — это отдел мозга, осуществляющий связь между рациональным и эмоциональным мышлением. Нет его — нет связи. Эмоциональный мозг по-прежнему работает и нормально реагирует на события, происходящие здесь и сейчас (то есть, в случае с карточной игрой, на выигрыш и проигрыш по каждой конкретной карте), но рациональный больше не может передать в него воображаемую картинку и получить реакцию на неё. Всё, точка. Каждая конкретная карта вызывает у Эллиота эмоции, но до того, как он её перевернул, обе колоды для него абсолютно равнозначны.

То же самое касается для него всех сторон жизни. Если человек с поражением орбитофронтального кортекса хочет есть и видит еду — это немедленный стимул, возбуждающий эмоциональный мозг, который, в свою очередь, даёт команду «взять и сожрать». Если он сейчас не голоден, а лишь планирует, где поужинать — стимулов нет, вся еда и все рестораны для него абсолютно равнозначны. Любые события из собственного прошлого для него эмоционально никак не окрашены — в здоровом человеке они реконструируются и передаются в эмоциональный мозг, который отвечает той или иной реакцией, но у Эллиота эта функция больше не работает. Точно так же для него не имеют эмоциональной окраски изображения или тексты: он может сказать, какие эмоции он должен испытывать, глядяна картинку, но в реальности он их не испытывает — для эмоционального мозга картинка является лишь разноцветным клочком бумаги, который не требует никакой реакции. Реакцию требует «живая» реконструкция представленной на картинке сцены, но эмоциональный мозг такими вещами не занимается — а с теми, кто занимается, он общался через отсутствующий ныне орбитофронтальный кортекс. По сути, рациональный мозг подготавливает информацию для эмоционального, представляя её так, как будто описываемое ей событие только что произошло в реальности — и эмоциональный мозг это проглатывает.

Разумеется, это распространяется и на будущее. Эллиот, например, в прошлой жизни бывший успешным финансистом, в новой полностью обанкротился, затеяв общий бизнес со, скажем так, людьми с сомнительной репутацией. В нормально работающем мозгу рациональная его часть оценила бы потенциальных компаньонов, нарисовала бы не очень радужную картинку последствий и передала бы её в эмоциональный мозг, который выдал бы резко негативную реакцию — но у Эллиота этот механизм больше не работал, поэтому никаких опасений по поводу судьбы предприятия он не чувствовал. Точно так же он бы мог согласиться на предложение сейчас взять сто долларов, чтобы завтра вернуть двести: на вид зеленоватой бумажки эмоциональный мозг реагирует положительно, слова «завтра» для него не существует, а картинку, представляющую, как будто завтра уже наступило, он больше не получает. Результат очевиден: такое предложение вызывает у пациента чисто позитивную реакцию, в то время как у здорового человека на первоначальную позитивную сразу наложилась бы вторая, негативная.

В общем, дети, без эмоций с голоду вы не умрёте. Но, однако, и больших успехов в жизни не достигнете — так что десять раз подумайте, прежде чем мечтать о настолько холодной голове.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

И в связи с этим я хочу сказать за современное искусство.

Человеку вообще очень свойственно искать в окружающем мире смысл, в том числе в вещах и событиях заведомо случайных и бессмысленных — из этого растёт очень многое, от поиска знакомых фигур в облаках и созвездиях до народных примет и методик выигрывания в рулетку.

Так называемое современное искусство — случайно и бессмысленно: нет ни в сложной инсталляции из говна и палок, ни в хаотичных прыжках по сцене никакого однозначно декодируемого смысла. Однако то, что это искусство производится людьми, т.е. существами разумными, особенно сильно подталкивает к поиску в нём смысла: изрядная часть нашего поведения вообще основана на попытках угадать задачи и цели других людей, это одно из самых мощных наших умений, отличающих нас от неразумных существ.

Соответственно, восприятие современного искусства сильно зависит от того, насколько человек способен отдавать себе отчёт в том, что находимые им закономерности и символы могут быть ложными, не объективной истиной, а исключительно продуктом его собственного воображения. Если отдаёт — он может вполне сознательно как играться со своим воображением, так и пытаться имитировать воображение автора, чтобы понять, почему он сделал это именно так (правда, кажется, где-то в 90 % случаев выводы будут для автора несколько нелестными). Если же человек уже близок к переселению в воображаемые миры и разговорам с голосами в голове, идеология крепка и тараканы его быстры, то в любом объекте т.н. современного искусства он не просто будет видеть определённые, явные и однозначные смыслы, а ещё и укажет вам, в какой именно точке соединения говна с палками эти смыслы наиболее ярко проявляются. Этакий тест Роршаха. При этом, естественно, чем сложнее и неестественнее художественный объект, тем легче в нём найти всё, что угодно.

Не то чтобы современное искусство в этом уникально, конечно, я, например, видел людей, которые находили определённые и явные признаки сионистского заговора в любом газетном заголовке.

А фильм скучный.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

«Потеря в течение одной недели сразу двух космических аппаратов говорит лишь об одном: системный кризис в отечественной космонавтике принял катастрофические масштабы, окончательно показав, что наработанные в прошлые годы ресурсы небесконечны. Этот август может стать жарким месяцем для целого ряда руководителей — но спасут ли кадровые перестановки гибнущую отрасль?»

Как вы уже, несомненно, догадались, именно это могла бы — ну, если бы в те годы было принято такое писать — написать газета «Правда» в августе 1977 года, когда в течение недели были потеряны два КА серии «Космос», запущенные с Байконура. Всего же за 1977 год было потеряно четыре космических аппарата — три на Байконуре и один в Плесецке.

Для потерянной же сегодня РН «Союз-У» авария стала 21-й по счёту, причём, например, в урожайном 88-м году «Союзов-У» грохнулось сразу три штуки, более того, два — в течение одного месяца, хоть и с разных космодромов. А в 2005 мы вообще умудрились потерять две РН в один день — 21 июня; с другой стороны, рекордом это не было — лишь повторение достижения 5 марта 1971 года. Причём 71-й уж точно выдался урожайнее некуда: восемь советских РН, четыре американских и пара европейских — за компанию, видимо.

Я, собственно, что хотел сказать — чтобы кричать «российская космонавтика окончательно погибла, мы потеряли два спутника подряд!», надо быть очень сильно не знакомым со статистикой аварий в космонавтике. При таком подходе космонавтика любой страны, которая смогла что-то запустить, как птица Феникс — раз в пять лет окончательно погибает.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Две страницы комментариев, ссылки уже пошли по второму, а некоторые и по третьему кругу.

Ни одного случая, когда «простые граждане» выхватили короткоствол и остановили маньяка уже, так сказать, в разгаре действия, нет. Есть один случай в Appalachian School of Law с тремя убитыми и тремя ранеными, когда два студента рванули к своим машинам, достали пистолеты, а один ещё и бронежилет, и задержали убийцу. В принципе, уже по бронежилету можно что-то заподозрить, остаётся только проверить: да, один студент был офицером полиции, второй — заместителем шерифа. В остальных случаях массовой стрельбы в США стрелявший либо кончал с собой самостоятельно, либо задерживался полицией. Более того, даже когда какой-то абсолютный идиот с пистолетом наголо попытался вломиться в оружейный магазин среди бела дня, его не изрешетили до состояния дуршлага посетители магазина, как это видится в снах сторонникам повальной легализации, а застрелили на пару полицейский и охранник.

Примерно та же история и в Израиле: я случайным образом потыкал в шесть случаев стрельбы в общественных местах — в трёх стрелявшего убили полицейские, в двух — армейские офицеры, в одном он скрылся.

Есть несколько прецедентов, когда стрелка скручивали без применения оружия, просто руками — один, когда его удалось скрутить прямо во время стрельбы, и два или три, когда он замешкался с перезарядкой. К последним относится и убийца, расстрелявший 19 человек (6 — насмерть) в Туксоне, штат Арзиона, на выступлении Габриэль Гиффордс. Мало того, что все такие случаи наглядно демонстрируют, что владение короткостволом — не главное, так ещё и Аризона — штат с крайне либеральными законами об оружии, вплоть до того, что там разрешено скрытое ношение оружия без специальной лицензии. Они очень горды своими законами, да. Пистолет, из которого стрелял убийца, был им куплен в оружейном магазине полутора месяцами ранее.

Далее идёт череда случаев, когда граждане задерживали стрелков, уже ведущих себя неадекватно, но ещё не начавших стрелять всех вокруг, или иным образом помогали полиции. Эти ссылки в основном делятся на две части: либо личность добровольного помощника полиции не раскрывается, либо он оказывается опять же полицейским или военным, действующим или в отставке, но есть и случаи, когда один добропорядочный сосед остановил другого соседа, менее добропорядочного. Впрочем, так как обычно в таких случаях оба легально купили своё оружие в ближайшем магазине, можно считать, что дело закончилось ничьей.

Ну и завершают картину ссылки на всевозможный домашний разбой, остановленный метким выстрелом из дедушкиного дробовика.

Вывод, по-моему, достаточно простой: никакого реального практического смысла ношение короткоствольного оружия обычными людьми не имеет, внятных примеров, когда человек, не имевший за плечами опыта службы в полиции или армии, может это оружие внезапно и эффективно применить, попросту нет. Зачем гражданским лицам вообще может потребоваться оружие для скрытого ношения (ну, кроме того, для чего его использует большинство — активного чесания своего эго путём воображения ситуаций, в которых воображающий бы достал и показал), я в свете этого не очень понимаю — как максимум, серьёзно можно рассматривать возможность получения лицензий на короткоствольное оружие людьми, которые по своей работе уже много лет плотно имели дели с оружием, то есть офицерами полиции и армии. Для всех прочих случаев прекрасно подходят обычные охотничьи ружья и дедушкины дробовики, которыми можно шикарно оборонять свою двушку в Бибирево.

Активные сторонники легализации короткоствола часто приводят графики, доказывающие, что с разрешением ношения оружия снижается частота тяжких преступлений. С этими графиками, увы, обычно одна небольшая проблема: так как частота преступлений сильно зависит от уймы социоэкономических параметров, всегда можно выбрать график, как доказывающий, так и опровергающий влияние одного конкретного параметра. Некоторое количество графиков можно посмотреть, например, здесь, как нетрудно заметить, если рассматривать их целиком, из них не следует по сути ничего, чуть ли не любой график можно нарезать полосочками так, что он будет показывать хоть необходимость немедленно всем выдать по два ствола, хоть такую же необходимость немедленно всё запретить. Собственно, если не считать случаи прямого подлога, борцы за ту или иную сторону обычно этим и занимаются — нарезают графики такими временными промежутками, чтобы они доказывали нужную им точку зрения. Иногда получается смешно: например, вот этот график традиционно встречается в качестве доказательства тезиса «больше пушек — меньше преступлений», хотя почему-то обычно не объясняется, с чего бы на первых трёх его четвертях одно от другого совершенно не зависит. Ну или вот тоже прекрасное — связи между левым и правым столбцами попросту нет, а уж если исключить первые два пункта, которые сильно выпирают и задают общее настроение (а чего так неспокойно в Люксембурге, кстати?), то это будет очевидно даже слепому. Интересно, в оригинале к картинке был такой же комментарий — или это NY Times потрудилась?..

Желающие попродираться сквозь слова могут почитать, например, исследование «Guns And Crime», вывод которого предельно прост — наличие у граждан доступа к оружию оказывает ничтожно малый эффект на суммарную частоту преступлений. Настолько малый, что нельзя даже с уверенностью сказать, положительный он или отрицательный. Или, например, ещё более длинная и обременённая кучей таблиц статья «Shooting Down the More Guns, Less Crime Hypothesis, в конце которой следует вывод, что гипотеза об отрицательном влиянии доступности оружия на преступность не подтверждается, положительное влияние прослеживается, но его величина слишком незначительна, чтобы говорить о доказанном эффекте.

Если говорить конкретно о себе, то мне в целом в общем-то всё равно, разрешено гражданам таскать с собой короткоствол или нет, но если потребуется выбирать — мало ли, вдруг к власти придут сумасшедшие и начнут устраивать референдумы по любому поводу — то я проголосую против просто потому, что мне не нравится лёгкость стрельбы из этого оружия по окружающим. Чисто эстетически. А компенсировать мне ничего не надо, равно как и доказывать окружающим, что я крут, и вот если бы только был короткоствол...

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

В связи с произошедшем в Норвегии традиционно случилось обострение у сторонников идеи «а вот если бы у них был короткоствол!»

В связи с чем вопрос — кто-нибудь вообще может припомнить подобные инциденты (слетевший с катушек одиночка с оружием), когда преступник был остановлен гражданскими лицами, имевшими при себе оружие?

Я пробежался вкратце по перечню крупных массовых убийств (с более чем десятком жертв) в США — в большинстве случае преступник заканчивал самоубийством либо сразу, либо будучи блокированным полицией, в меньшинстве его полиция же арестовывала. Даже в форте Худ в 2009 (вторая по величине военная база США!) убийца успел застрелить 12 человек и ранить 30, после чего был ранен офицером гражданской полиции. При этом убийца игнорировал гражданских лиц и целенаправленно стрелял по людям в военной форме (из 12 убитых — только 1 гражданский), иначе жертв было бы ещё больше.

Upd. Дорогие друзья! Буду вам очень благодарен, если больше не увижу ссылок, как два студента остановили убийцу в Аппалачской школе права. Из тех студентов один был офицером полиции, а второй — заместителем шерифа.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

...но теперь знаю точно: да, эту мебель делают инопланетяне.

P.S. Последняя попытка купить шкаф в их фирменном магазине закончилась тем, что мне предложили подписать договор со сроком доставки две, что ли, недели и тут же сообщили, чтобы на эти две недели я сильно не рассчитывал, потому что обычно у них скорее ближе к месяцу.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Я на днях уже писал о том, как люди, осуждённые за тяжкие преступления по показаниям свидетелей, были полностью оправданы тестами ДНК, сейчас, раз уж тут случился небольшой набег читателей, напишу чуть подробнее.

Итак, 75 % оправданных были осуждены на основании показаний свидетелей, причём в половине случаев эти показания были основным аргументом обвинения (иначе говоря, других серьёзных улик, указывающих на конкретного человека, не было). Более того, под показаниями здесь имеется в виду ровно один случай — неправильная идентификация, то есть на очной ставке свидетель утверждал, что да, вот этого чувака он и видел с окровавленным ножом в руках. Случаи лжесвидетельства из этой статистики по возможности исключены (их тоже, кстати, заметный процент, но для нас они такого интереса не представляют — что люди врут, ни для кого не секрет).

Фокус заключается в том, что свидетели при ошибочной идентификации преступника могут не то что не врать сознательно, а вообще ни капли не сомневаться в своих показаниях, особенно если в ходе процесса или следствия им подсказывают «правильное» направление, даже в форме всего лишь вопроса. Можно, например, провести такой эксперимент: группе людей показать фильм, в котором банда грабит банк, а через какое-то время задавать по нему вопросы, включая, скажем, «в руках у грабителя с бородой был пистолет или ружьё?». Часть опрашиваемых — где-то вплоть до 25 % — ответит на этот вопрос вполне уверенно, даже если в фильме не было вообще ни одного человека с бородой. При этом лгать — т.е. сознательно искажать факты — они не будут, они правда будут считать, что помнят грабителя с бородой. Вы можете посадить их на детектор лжи — он ничего не покажет. Хоть какой-то след того, что эти воспоминания ложны, можно заметить разве что в fMRI-машине, регистрирующей активность разных участков мозга, да и то только собственно в процессе создания нового воспоминания — в этот момент активизируются гиппокамп и миндалина.

Сама по себе возможность возникновения у человека ложных воспоминаний — совершенно не новость, за последние 15 лет на эту тему написана куча исследований, причём начиналась разработка этой темы именно с судебной практики — правда, с другого конца: Элизабет Лофтус демонстрировала, что воспоминания взрослых людей о совершавшемся над ними в детстве сексуальном насилии, на основании которых тогда в США велась куча уголовных дел, могут быть полностью ложными. Я про эти эксперименты уже писал, они завершились, если так можно выразиться, успешно: в зависимости от постановки, ложные воспоминания прививались у 25—50 % участников. И это — имплантация полностью выдуманных воспоминаний, а не маленькая коррекция от «видел кого-то с ножом» до «видел вот этого с ножом». Причины для такой коррекции, которую мозг делает на подсознательном уровне, могут быть самые разные — вопрос, в котором скрывается утверждение, прочитанная газетная заметка или просмотренный репортаж по теме, самостоятельные размышления, в ходе которых мозг пытается уйти от неопределённости и сформировать точный ответ...

То есть, вместо реально имевшего место «ну, я точно не знаю, дело было в сумерках, да и вообще для меня все китайцы на одно лицо» свидетель искренне говорит «да, это был он, я его видел!». И его показания становятся центральным аргументом обвинения.

Сказать точно, сколько всего людей сидит в тюрьмах из-за этой милой особенности человеческого мозга, трудно — да и собственно, даже если бы это были считанные единицы, вы серьёзно считаете, что в единичных случаях вполне допустимо ни за что отправить человека в камеру смертников или, скажем, в тюрьму на четверть века? Если да, попробуйте применить это к себе и своим родственникам, подойдите к зеркалу и посмотрите, удаётся ли вам сохранять то же невозмутимое выражение лица, приговаривая «дорогая, потерпи, может ещё обойдётся!». Впрочем, это лирика.

Очевидно, что случаи пересмотра дела по анализу ДНК довольно редки, так как для них требуется сохранность тех или иных биологических материалов (крови, спермы, etc.), изъятых с места преступления и однозначно идентифицируемых с преступником — говоря проще, под пересмотр попадают фактически только изнасилования да ещё иногда убийства, и то далеко не все. При оценке общего количества напрасно осуждённых часто ссылаются на Майкла Райсингера, который оценивает долю ошибочных приговоров по тяжким преступлениям в 3—5 % (и при этом надо ещё понимать, что по преступлениям средней и малой тяжести обвинительные приговоры выносятся с большей лёгкостью, поэтому там процент может быть выше). Тем не менее, как вы понимаете, даже эти числа уже дают нам десятки тысяч человек. Есть и верхняя планка, но она вас вряд ли обрадует — по ФБРовской статистике анализ ДНК в ходе расследования позволяет сразу же исключить более 25 % подозреваемых.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

С момента начала использования в криминалистике тестов ДНК только в США на основании результатов анализа образцов с места преступления были признаны абсолютно невиновными почти три сотни ранее осуждённых за различные преступления. Многие из них были осуждены за убийства, изнасилования и похищения людей на сроки от 20 лет до пожизненного, 17 были приговорены к смертной казни.

В 75 % случаев в обвинительном заключении фигурировали показания свидетелей.

Это, по-моему, весьма наглядный пример «точности» человеческой памяти.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Таки сел и доделал шнягу.

Подозреваю, все, кто интересовался, и так другой уютный бложик читают, но вдруг.

Для полного комплекта осталось дождаться приезда плат под УМЗЧ с дежуркой и релюшкамми управления.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

...который можно поставить на ближайшем разумном (ну, хотя бы относительно) существе. Звучит так:

— Я называю тебе три числа, выбранные по какому-то правилу. Твоя задача — угадать это правило, в процессе можешь называть мне другие группы чисел, а я буду отвечать, попадают ли под это правило.

Дальше называете, например, 2−4−6. Ну, для начала можете провести этот эксперимент с собой: да, 8−10−12 в правило попадают. И 14−16−18 тоже. Нет, правило вы не угадали, это не «чётные числа по возрастанию».

На самом деле правило звучит как «три произвольных числа, расставленных по возрастанию». А что у меня попались три чётных — так то чистая случайность. Просто человеческий мозг, во-первых, очень жаждет во всём находить закономерности (и из этого растёт очень много заблуждений, от народных примет до алгоритмов выигрывания в казино и на бирже), во-вторых, человек, уцепившийся за какую-точку зрения, далее ищет её подтверждение, а не опровержение (даже если этот человек знает про фальсифицируемость и критерий Поппера). Попробуйте: называйте числа, очевидным образом попадающие в какой-то простой ряд, и ни один человек в ответ не назовёт вам число, очевидным же образом в этот ряд не попадающее.

Этот эффект иногда принимает крайне странные формы.

Рассмотрим для примера исследование, которое я провёл несколько лет назад. Половина участников читала отчёт об исследовании, в котором говорилось, что работа пожарного тем успешнее, чем больший риск он готов на себя взять; другая половина читала прямо противоположное — им говорили, что успешная борьба с огнём негативно коррелирует c рискованностью, то есть, из склонных рисковать людей редко полаются хорошие пожарные. Каждая группа была затем разделена надвое: часть людей попросили обдумать прочитанное и записать причины, по которым, по их мнению, результаты исследования получились именно такими; остальных заняли сложными геометрическими задачами типа тех, что встречаются в тестах на IQ.

Затем, как это вообще часто делают психологи-исследователи, я выдернул коврик у них из-под ног: «Только что поступили новости: исследование, о котором вы читали, было сфабриковано. Учёные, которые якобы изучали работу пожарных, на самом деле просто выдумали эти данные! Кстати, как вы сами думаете, есть ли на самом деле какая-то связь между склонностью к риску и успешностью работы на пожаре?»

Даже после того, как я сказал людям, что оригинальное исследование было полной чушью, те, кому было дано задание обдумать его (и придумать свои собственные объяснения), продолжали верить в то, что они прочитали. Говоря короче, если вы дадите кому-то хотя бы крошечный шанс придумать свою причину верить во что-то, он ухватится за эту возможность и действительно поверит — даже если исходные данные будут убедительно опровергнуты. Рациональный человек, если бы такой существовал, верил бы только в истину, неизменно двигаясь от истинных предпосылок к истинному заключению. Иррациональный человек, бессистемный продукт эволюции, часто предпочитает обратное направление: он отталкивается от заключения и ищет причины, чтобы в него верить.

(Gary Marcus, «Kluge. The Haphazard Construcion of the Human Mind»)

А вы удивляетесь, когда очередной блогер, жмущий кнопку перепоста под выдуманным рассказом об ужасах этого мира, на все претензии отвечает «ну и что, что это выдумка, но ведь на самом деле всё так и могло бы быть!»

P.S. Раз уж тут спрашивали: все книги на английском, перевод отрывков мой. Существуют ли соответствующие издания на русском, я не знаю. На английском в электронном виде что-то можно купить в kobobooks.com и ebooks.com (торгуют без региональных ограничений), B&N и Amazon (помешаны на продаже большей части электронных версий только на территории США), и всё можно найти бесплатно в PDF, если немного поискать.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

На самом деле, в людях, которые искренне верят, что все психологические эксперименты — либо чушь, ли констатация очевидного, а их память точна и поступки основываются на чистой логике, ничего плохо для окружающих нет.

Это же ведь очень удобные люди: они легко предсказуемы и управляемы, в отношении них прекрасно действует все та «чушь», показанная в экспериментах. По сути, люди просто сознательно приглушают в себе рефлексию и включают на полную мощность механизм, подводящий логическое обоснование под уже принятые решения. Иначе говоря, радикально снижают для самих себя шанс заметить, когда то или иное решение было обусловлено не логикой, а эмоциями или просто банальными глюками мозга — они всё списывают на логику, и даже осознавая её неправильность, добавляют что-нибудь вроде «ну это же нормальное поведение, все так рассуждают».

И наоборот. Были такие весьма известные эксперименты Бибба Латана и Джона Дарли на тему «эффекта свидетеля»: когда ни один из десятков людей, наблюдающих преступление, не приходит жертве на помощь. Существует психологический барьер, препятствующий поведению «не как все» — и если человек видит, что все стоят и просто смотрят, то он тоже стоит и просто смотрит; очевидно, что состояние сохраняется до тех пор, пока в толпе не найдётся хотя бы один человек, который барьер преодолеет, причём чем больше группа людей, тем выше барьер. Эксперименты показывают, что барьер настолько высок, что люди не могут его преодолеть, даже если опасность угрожает лично им самим.

Так вот, Латан и Дарли собирали в комнате незнакомых людей, заполнявших какую-то анкету, и через некоторое время запускали в неё через вентиляционную решётку дым. Все люди, кроме одного, были проинструктированы не реагировать на дым, не отвлекаться от работы и отвечать на вопросы испытуемого не более чем пожиманием плечами. Испытуемый считал, что эти люди, как и он, в комнате в первый раз, поэтому какого-то авторитета они для него не представляли.

Если человек в комнате был один, он замечал дым в течение 5 секунд, выходил из комнаты и звал экспериментатора. В группе из нескольких человек испытуемый обращал внимание на дым через 20 секунд, но только в трёх экспериментах из восьми испытуемые покидали комнату, чтобы сообщить экспериментатору о проблеме, причём в среднем делали это лишь через шесть минут (sic!) после начала поступления дыма. Ещё пятеро оставались до момента, пока эксперимент не прекращался — до 20 минут с сочащимся сбоку дымом.

Но это была присказка, а сказка впереди. Артур Бимэн в 1978 году провёл небольшое дополнительное исследование, в котором читал одной группе студентов лекцию об экспериментах Латана и Дарли, а другой — на какую-то другую тему. Студентам, естественно, не рассказывали, что через две недели с ними самими проведут схожий эксперимент: будут наблюдать их реакцию при виде другого студента, лежащего на полу.

Результат был довольно очевиден: люди, знавшие про «эффект свидетеля», в подобных ситуациях были склонны вдвое чаще приходить на помощь, чем люди, с ним не знакомые.

P.S. На закуску — смешной сторонник господства логики. Несколько скучноватый после первого десятка комментария, так как изначально выбрал совсем уж никудышный пример, но всё равно.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Вот, например, известнейший эксперимент: экспериментатор берёт рулетку, колесо которой промаркировано числами от 0 до 100, и на глазах у испытуемого её раскручивает. Когда рулетка останавливается, у испытуемого спрашивают что-нибудь для него неожиданное — например, какой процент африканских стран входит в ООН. Точного ответа на подобное испытуемый, конечно, с очень близкой к единице вероятностью не знает, но может примерно прикинуть по каким-то своим соображениям.

И обнаруживается удивительное: чем большее число выпало на рулетке, тем большее число называют испытуемые. Хотя, конечно, они полностью понимают, что рулетка совершенно случайна и никак не связана ни с ООН, ни с африканскими странами.

Тот же эффект можно наблюдать ещё тысячью и одним способом. Попросите испытуемого назвать сначала последние три цифры номера своего телефона, а потом — в каких годах жил Архимед. Спросите его, на каком номере автобуса он к вам доехал, а потом — сколько денег он мог бы вам одолжить. Во всех подобных случаях будет существовать вполне однозначная корреляция второго ответа с числом из первого — чем больше одно, тем больше другое.

Фокус в том, что сознание у нас не очень хорошо оперирует с абсолютными величинами в любом их виде. Ну не любит оно их, ему проще с относительными. К сожалению, оно также не очень разборчиво в том, какую величину выбрать в качестве базовой — хорошо, если это очевидно, а если нет, то просто выбирается что-нибудь ближайшее по времени. И в то время, пока вам кажется, что вы раздумываете над абсолютной величину, ваш мозг рассматривает её как относительную, причём часто не сообщая вам, относительно чего. Это называется «эффект якоря».

Этот эффект, кстати, весьма удобно использовать в торговле: если первым покупатель увидит очень дорогое устройство, а сразу за ним — среднее по цене, то его мозг автоматически будет сравнивать стоимость второго не с зарплатой покупателя, не со средними ценами на рынке, а с ценой, которую он видел ровно перед этим. Иначе говоря, покупатель, сначала видящий высокие цены, а потом — пониже, склонен потратить больше денег, чем покупатель, высоких цен не видящий.

Что забавно, современные супермаркеты с их привычкой залеплять торговый зал плакатами «ТОЛЬКО СЕГОДНЯ ГНИЛОЙ КАРТОФЕЛЬ ПО 5,90!!!» используют этот эффект себе во вред: мозг, очевидно, настраивается на сравнение цен на нужные покупателю товары с маленькими числами, крупно написанными на ярких плакатах. В результате покупатель и товары склонен выбирать более дешёвые, и в общей сложности тратить меньшую сумму на покупки.

Для покупателей же рекомендации очевидны: меньше таращить глаза на дорогие товары, чаще смотреть на количество денег в своём кошельке — и не таскать их там слишком много. Ну а на членство в ООН можно наплевать, всё равно никакого толка.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Уже несколько людей высказали мысль, что, мол, эмоции — это ерунда, жить можно и без них. И принятие решений с эмоциями не связано — по крайней мере, у нормального человека. Фокус же заключается в том, что у нормального — как раз связано, да ещё как.

В 1982 году пациент по имени Эллиот пришёл в приёмную нейролога Антонио Дамасио. Несколькими месяцами ранее у него была удалена небольшая опухоль, расположенная поблизости от лобных долей мозга. До операции Эллиот был примерным отцом и семьянином, занимал руководящую позицию в крупной корпорации и активно участвовал в жизни местйо церкви. Но операция изменила всё. Хотя IQ Эллиота остался прежним — он по-прежнему показывал в тестах результаты выше 97 % людей — у него появился один психологический изъян: Эллиот больше не мог принимать решения.

Это сделало нормальную жизнь невозможной. Повседневные задачи, который раньше занимали десять минут, теперь требовали нескольких часов. Эллиот бесконечно обдумывал несущественные детали, например, писать ли синей или чёрной ручкой, какую радиостанцию слушать и где парковать машину. Выбирая, где пообедать, Эллиот тщательно изучал меню каждого ресторана, расстановку столиков, схему освещения, затем объезжал рестораны, чтобы посмотреть, насколько они заняты... Но всё это было впустую: он всё равно не мог решить, где ему поесть. Неспособность принимать решения была патологической.

...Первые подозрения зародились у Дамасио, когда он говорил с Эллиотом о том, как повернулась его жизнь. «Он всегда контролировал себя» — вспоминает Дамасио — «всегда описывал события как посторонний наблюдатель. Ни разу не показал намёка на собственные страдания, хотя он как раз и был главным действующим лицом... Я ни разу не видел даже следа эмоций в течение многих часов общения с ним: ни печали, ни нетерепения, ни разочарования». Семья и друзья Эллиота подтвердили эти наблюдения: после операции он выглядел лишённым эмоций, безразличным даже к тому, как изменилась его собственная жизнь.

(Jonah Lehrer, «How We Decide»)

После этого случая Дамасио стал целенаправленно изучать пациентов с подобными проблемами.

Я предложил две возможные даты нашей следующей встречи, обе в следующем месяце в нескольких днях друг от друг. Пациент достал свой ежедневник ми начал сверяться с календарём. Его поведение, за которым наблюдали несколько исследователей, было удивительным. Почти полчаса пациент перечислял аргументы за и против каждой из двух дат: другие встречи, близость к этим встречам, возможную погоду, практически всё, что вообще можно придумать разумного относительно обычного дня... Он провёл нас через утомительный анализ затрат и выгоды, бесконечное и бесплодное сравнение разных вариантов и их возможных последствий. Выслушивание этого без того, чтобы стукнуть по столу и приказать ему остановиться, требовало огромного терпения.

(Antonio Damasio, «Descartes’ Error»)

У изучаемых Дамасио пациентов была одна общая черта: в их мозгу была повреждена орбитофронтальная кора, участок мозга, отвечающий за встраивание эмоций в процесс принятия решений — он соединяет подсознание (лимбическую систему) с сознанием (неокортексом). Сёрьезное повреждение орбитофронтальной коры означает, что эмоции более не влияют на принятие сознанием решений.

Проблема в том, что без эмоций решение принять невозможно. Вообще. Никак. Даже вопрос о том, что съесть на завтрак, при чисто логическом рассмотрении даёт колоссальное число вариантов, проанализировать которые полностью просто невозможно. Эмоциональная реакция позволяет радикально сузить этот круг, сразу же отбросив всё, последствия чего слишком малы, чтобы нас волновать (эмоция), всё, что нам сейчас не хочется (эмоция), всё, что делать лень (эмоция) и так далее, пока не останутся три-четыре варианта, сознательно выбрать между которым можно за пару секунд. Человек же, у которого эмоции больше не влияют на принятие решений, по абсолютно любому вопросу начинает углубляться в бесконечно малые подробности — потому что невозможно логически определить, какая подробность является достаточно малой, чтобы её игнорировать.

Попробуйте любое своё решение логически обосновать до конца. Хотите яйцо на завтрак? В нём холестерин, это вредно для сосудов. Да, но там его мало. Что значит «мало»? «Мало» — это сколько конкретно? Почему вы выбрали именно это число как «мало», а не другое? Минут через пять-десять вы начнёте чувствовать, что медленно, но уверенно сходите с ума из-за обычного завтрака. Поздравляю, вы начинаете понимать, как это хорошо — жить без эмоций.

P.S. И да, чтобы окончательно добить верящих в логику, просто к слову пришлось:

В настоящий момент положение дел в математике можно обрисовать примерно так. Существует не одна, а много математик, и каждая из них по ряду причин не удовлетворяет математиков, принадлежащих к другим школам. Стало ясно, что представление о своде общепринятых, незыблемых истин — величественной математике начала XIX в., гордости человека — не более чем заблуждение На смену уверенности и благодушию, царившим в прошлом, пришли неуверенность и сомнения в будущем математики. Разногласия по поводу оснований самой «незыблемой» из наук вызвали удивление и разочарование (чтобы не сказать больше). Нынешнее состояние математики — не более чем жалкая пародия на математику прошлого с ее глубоко укоренившейся и широко известной репутацией безупречного идеала истинности и логического совершенства.

(Моррис Клайн, «Математика. Утрата определённости»)

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Я не буду утверждать, что «дизайн» человеческого мозга — это полная катастрофа, но если бы я был политиком, я бы, пожалуй, сформулировал это как «был допущен ряд ошибок».

Gary Marcus, «Kluge. The Haphazard Construcion of the Human Mind»

Kluge — это такая конструкция, собранная из говна, палок и прочего подручного материала, но при этом вполне эффективно выполняющая свою функцию. Выглядеть может, например, вот так.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Отдельный привет хотелось бы передать тем, что считает, что обработка всей информации исключительно на сознательном уровне, без вмешательства эмоций — это абсолютное благо. Ну, во-первых, человек без эмоций вообще неспособен принимать какие-либо решения — в ответ на любой вопрос он будет строить «мысленный фрактал», углубляясь во всё более и более мелкие детали, рассмотрение бесконечных альтернатив и проверки, не упустил ли он что-нибудь. Фокус в том, что даже если не само решение обусловлено логически, то решение о том, в какой момент сказать «Стоп!» в рассуждениях, чтобы не углубиться в бессмысленную детализацию, принимается на бессознательном, эмоциональном уровне.

Во-вторых...

...Все участники эксперимента читали информацию о четырёх машинах. В зависимости от условий, каждая машина описывалась 4 или 12 характеристиками, каждая из которых была либо отрицательной, либо положительной. У одной машины доля отрицательных характеристик была 75 %, у двух — 50 %, у оставшейся — 25 %. После прочтения характеристик участники помещались в условия либо для сознательной, либо для подсознательной обработки информации. В первом случае их просили в течение 4 минут обдумать информацию, после чего выбрать сильнее всего нравящуюся им машину. Во втором случае, участников отвлекали от машин на 4 минуты посторонним занятием (они решали анаграммы), после чего их спрашивали о выборе машины.

(Ap Dijksterhuis, «On Making the Right Choice: The Deliberation-Without-Attention Effect» — полный текст)

В результате при 4 характеристиках в группе, обдумывавшей решение сознательно, правильный выбор сделали более 50 % участников, не обдумывавшей — около 40. А вот при 12 характеристиках соотношение, мягко говоря, несколько изменилось: в первой группе правильную машину выбрали менее 25 % участников (генератор случайных чисел действует эффективнее!), а вот во второй — чуть менее 60 %.

Эксперимент 3. Предварительно группу студентов опросили, какое число характеристик они учитывают при покупке каждого из 40 различных продуктов. В результате были получены средние «показатели сложности» выбора каждого из продуктов.

Далее другой группе студентов был предложен список из 40 продуктов с предложением выбрать те, которые они приобретали в последнее время. Далее им задали несколько вопросов: что именно вы покупали? Были ли вы знакомы с этим продуктом до похода в магазин? Сколько времени вы обдумывали приобретение между моментами, когда впервые увидели продукт, и когда купили его? Насколько вы удовлетворены покупкой?

Для проверки нашей гипотезы мы разделили участников на две группы: те, кто сознательно или бессознательно обдумывал покупку продукта, и те, кто не задумывался над покупкой вообще. Далее были исключены участники, никогда не видевшие приобретённый продукт до собственно момента покупки, а остались лишь те, кто был знаком с продуктом ранее (49 человек).

Конечно, невозможно выяснить, обдумывал ли человек покупку бессознательно, задавая ему вопросы, так что, строго говоря, мы имеем дело с соотношением между сознательным обдумыванием, сложность и качеством. Тем не менее, из нашего определения сознательного и бессознательного обдумывания (согласно которому следует, уделение внимания решаемой проблеме является разграничивающим фактором), что они взаимосвязаны. В каждый конкретный момент времени внимание либо уделяется проблеме, либо нет; таким образом, в каждый момент времени вы либо сознательно думаете о покупке машины, либо нет. Чем больше вы думаете об этом сознательно (специально уделяя внимание проблеме), тем меньше вы обдумываете её бессознательно (не уделяя специально внимание).

Итог эксперимента вполне соответствует эксперименту с машинами: чем сложнее в выборе продукт, тем больше были удовлетворены покупкой те, кто не обдумывал её сознательно. Переломный момент случился на билетах на самолёт (средняя сложность = 3,17), а самый большой разрыв в пользу бессознательного — на фотоаппаратах (3,48), где не слишком много раздумывавшие над покупкой превзошли ковыряющихся в параметрах по степени удовлетворённости результатом более чем в два раза.

Короче говоря, в том, что многие знания — многие печали, шутки не так уж много, а сознательная часть человеческого мозга, объём рабочей памяти которой обычно оценивается в семь пунктов (рабочая память — это типа регистров процессора, в ней хранится сиюминутная информация, которой мозг сейчас оперирует), довольно хреново справляется с задачей выбора, определяемого более чем четырьмя параметрами. Семь пунктов — это очень много для пальм и палок-копалок, благодаря чему человек слез с первых и серьёзно усовершенствовал вторые, но катастрофически мало для цифрового фотоаппарата, перечень характеристик которого занимает половину страницы.

Вывод же простой: никогда не старайтесь сознательно уложить в голове всю информацию. Это невозможно, просто ёмкости не хватит — и в результате с кажущиммся ростом вашей информированности качество принимаемых решений будет не расти, а падать стремительным домкратом. Выделяйте для сознательного обдумывания два-три самых важных критерия, всё остальное просто загружайте в голову дня на два, но не старайтесь обдумывать. Через два дня отбрасывайте всё, что не соответствует важным критериям, а из оставшегося выбирайте то, что просто нравится (да, подсознание передаёт сигналы «наверх» через эмоции). И да, думайте о том, как вы думаете.

Да и в общем, не надо негативно относиться к эмоциям. Подсознание, которое их вырабатывает, это такой GPU, узкоспециализированный, но очень мощный и быстрый сопроцессор. Есть CPU, универсальный и медленный, но некоторые задачи он спускает в GPU, который расправляется с этими задачами очень быстро. GPU для него — по большей части чёрный ящик, что там происходит внутри, CPU не очень понимает, у него нет доступа к внутренним регистрам GPU, он просто указывает ему на область ОЗУ, в которой лежат сырые данные, а дальше GPU сам. Но пользоваться-то им это не мешает же? У GPU есть свои проблемы, связанные с тем, что в течение миллионов лет его развития не было потребительских кредитов, пластиковых карт, фондового рынка и чисел с плавающей запятой, поэтому с математикой, пониманием необходимости отдавать кредит и бессмысленностью прогнозирования курса акций у него в общем случае всё плохо, от этих вещей он чаще всего просто впадает либо в эйфорию, либо в ужас. Но, в общем, и у CPU проблем ничуть не меньше, как мы видим.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

А вообще, чтение поп-литературы по нейропсихологии приводит не то чтобы к прощению, но к пониманию человечества. Ну, как заболевания позвоночника — не потому, что люди слабы, а потому, что двух миллионов лет на привыкание к прямохождению мало, и если у тебя заболеваний нет — тебе даже не то чтобы повезло, а просто обследование у врача было недостаточно тщательным.

Так и с мозгом: 95 % его до сих пор наилучшим образом приспособлены к лазанию по пальмам, а оставшиеся пять создали себе иллюзию, что могут всем управлять. Хотя обычно управляют ими самими, причём управляют механизмы, зародившиеся ещё тогда, когда и пальмы только в проекте были. Эмоции. Дофаминовая система, которая выдаёт лобным долям готовый ответ раньше, чем они поймут, что есть не то что ответ, а хотя бы вопрос. Человек — не самое рациональное, он — самое эмоциональное существо на планете, ни у одного другого вида нет настолько развитой эмоциональной системы. А лобные доли, те самые 5 %, приставлены к ней так, сверху, на случай, если дофаминовый автопилот вдруг не справится или надо будет заложить в него новый маршрут. Всё остальное время они заняты тем, что успокаивают пассажиров, объясняя, что странные виражи — не придурь автопилота, а объективная необходимость (кстати, про «сумасшедшие бывают удивительно логичны» — это не шутка, у них просто эмоциональная система закладывает виражи уже такой крутизны, что лобным долям приходится сильно напрячься, чтобы их объяснить). Вся же разница между людьми — в способности этих 5 % мозга сопротивляться приливающим и отливающим волнам дофамина, хотя бы иногда перетягивать штурвал у автопилота.

Ну, то есть, натурально, ещё в начале 70-х проводили эксперимент: перед четырёхлетними детьми клали две конфеты и говорили, что они могут либо прямо сейчас съесть только одну, либо дождаться, пока экспериментатор сходит по своим делам, и тогда съесть две. Это такое противоборство между рациональной и эмоциональной частями мозга: эмоциональная не умеет думать о будущей выгоде, она видит только то, что сейчас можно съесть одну конфету, а всего, что дальше «сейчас», для неё не существует, поэтому «упущенная выгода» от потери второй конфеты просто за рамками рассмотрения (кстати, та же история с покупками в кредит, ага: профит сейчас, а потерь как бы и нет, миндалина торжествует, волна дофамина, хорошее настроение на весь день). Рациональные же 5 % мозга осознают выгоду от ожидания, но долго сопротивляться не могут — в эксперименте ни один ребёнок не прождал дольше четверти часа. Спустя годы этих детей снова исследовали — оказалось, что их реальные показатели успеваемости коррелирует со временем ожидания второй конфеты значительно лучше, чем со стандартными тестами IQ.

Более того, даже сами по себе эти 5 % настолько ограничены по ресурсам, что при каждом удобном случае стараются срезать путь, иногда при этом довольно крупно подставляя своего владельца. Да и в общем-то, весь мозг — это сильно запутанный клубок из срезанных путей, попытка ограниченными средствами достичь максимально эффективной работы. По-хорошему, чтобы надёжно работало, под этот функционал нужен микроконтроллер с вдвое большей памятью, но такого не было, поэтому из прошивки всю проверку входных данных пришлось убрать, потом ещё переменные с float на short перевести и стек до семи байт уменьшить, тогда она влезла. Влезла, но если на вход подать массив из восьми float, на выходе будет даже не ошибка, а просто что-то странное.

Что этот мозг умеет разбираться в квантовой механике и теории относительности — это вообще какой-то странный побочный эффект, паразитное использование того, что миндалина поощряет вышеупомянутые 5 % за решение любых задач, а не только задач по сбору бананов, точно так же, как она поощряет занятие сексом в презервативе, хотя биологически толку от него ноль. Просто не привыкла ещё к столь неэффективному расходованию ресурсов, ей на это хотя бы миллион лет надо в общем случае.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Активные сторонники политических партий уверены, что они делают рациональный выбор — в отличие от оппонентов, которые иррациональны — но на самом деле, все мы лишь рационализаторы. Ларри Бартел, политолог из Принстона, чтобы доказать это, изучил данные социологических опросов 1990-х годов. В течение первого президентского срока Билла Клинтона, кандидата от Демократической партии, дефицит бюджета США сократился более чем на 90 %. Тем не менее, когда сторонникам Республиканской партии задавали вопрос о дефиците бюджета, 55 % из них отвечали, что при Клинтоне он увеличился. Особенно интересным стало то, что так называемые хорошо информированные избиратели — те, кто читает газеты, смотрит новости и может назвать своего представителя в Конгрессе — оказались ничуть не ближе к истине, чем информированные плохо (среди которых многие не могли назвать даже имя вице-президента). Бартел утверждает, что большая информированность о политической жизни не влияет на предпочтения избирателей потому, что последние склонны воспринимать только те факты, которые подтверждают их уже сложившуюся точку зрения. [...] Как только вы связываете себя с определённой политической партией, весь окружающий мир подстраивается под вашу идеологию.

...Давайте посмотрим на эксперимент, проведённый в конце 60-х годов психологами Тимом Броком и Джо Балоуном. Половина участников эксперимента была верующими, регулярно посещавшими церковь, половина — атеистами. Брок и Баллоун проигрывали им магнитофонную запись речи, направленной против христианства, и, чтобы сделать эксперимент интереснее, добавляли к ней заметно мешавший слушать текст шум. Тем не менее, слушатель мог снизить уровень шума, просто нажав кнопку, после чего разобрать текст становилось намного проще.

Результаты оказались одновременно ожидаемыми и печальными: атеисты всегда старались убрать шум, в то время как верующие предпочитали слушать речь, которую было трудно понять. Более поздние эксперименты Брока и Баллоуна показали, что курильщики, которым дают прослушать текст о связи курения с раком, демонстрируют такое же поведение. Все мы пытаемся избежать когнитивного диссонанса с помощью навязываемого самим себе невежества.

Такая зашоренность является проблемой не только избирателей и набожных людей. Исследования показывают, что это касается и людей, которые, по идее, должны быть наиболее устойчивы к ошибкам восприятия: политических экспертов. Хотя считается, что эксперты — это профессионалы, предположительно способные оценить обстоятельства и построить своё мнение на твёрдых фактах — поэтому мы их и слушаем — они так же подвержены когнитивным ошибкам. Как и преданные избиратели, они выборочно интерпретируют данные так, чтобы оказаться правыми. Они искажают свой мыслительный процесс до тех пор, пока он не приводит их к заранее ожидаемому результату.

...Филип Тетлок выбрал 284 людей, которые зарабатывали на жизнь «комментариями и консультациями по политическим и экономическим вопросам», и попросил их дать прогнозы о грядущих событиях. У него был длинный список вопросов по теме. Переизберут ли Джорджа Буша? Завершится ли апартеид в Южной Африке мирным путём? Отделится ли Квебек от Канады? Лопнет ли пузырь дот-комов? В каждом случае экспертам предлагалось указать вероятность каждого из нескольких возможных исходов. К концу эксперимента на руках у Тетлока было 82 361 предсказание.

После того, как Тетлок подвёл итоги, неспособность экспертов к предсказаниям стала очевидной. Большая часть вопросов имела по три ответа; в среднем эксперты выбирали правильный ответ менее чем в 33 % случаев. Иначе говоря, мартышка, кидающаяся дротиками от дартса, по достоверности своих прогнозов побила бы большую часть профессионалов. Тетлок также обнаружил, что наиболее известные эксперты оказались наименее достоверными, регулярно выдавая преувеличенные, радикальные прогнозы с самоуверенным видом.

...Иначе говоря, игнорируйте мнения комментаторов, которые выглядит слишком самоуверенными. Люди в телевизоре, чаще всего уверенные в своей правоте, чаще всего оказываются неправы.

Jonah Lehrer, «How We Decide», не знаю, есть ли в русском переводе. Кроме как в книге, автора можно читать в колонке «Frontal Cortex» в Wired.

P.S. Также крайне полезно помнить про эти эксперименты при чтении политических, экономических и прочих блогеров.

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Чирикова: Да. Странен общий посыл, что Химкинский лес — страшное, зараженное место, где есть гептил. Кстати, я заканчивала МАИ и хочу сказать, что выбросы гептила — это миф. Если бы они были, то людей там бы давно не было. Это очень отравленное вещество.

Шалыгин: Вы согласны с этим?

Казаков: Да.

Чирикова: Это то, что используется, например, в космических кораблях. Никто даже не знает, какого он запаха. Вы вдыхаете — и все, вас уже нет.

Казаков: Совершенно верно.

«Человек. Концентрации Д. на уровне 0,01 мг/м³ воспринимаются как слабый, а 0,05–0,08 мг/м³ как сильный аммиачный запах. Концентрацию 70 мг/м³ люди переносят в течение 60 мин, 120 мг/м³ — 30 мин, 240 мг/м³ — 10 мин. При поступлении в организм Д. в дозе 10–20 мг/кг возможны отравления легкой степени».

У меня, собственно, вопрос: нельзя сделать как-нибудь так, чтобы все эти так называемые «экологи» исчезли нахуй, причём независимо от того, борются они за химкинский лес или против него?

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru

Простите, я правильно понимаю: люди, которых ежедневно кормят вот этим, возмущались какими-то пылесосами?..

Автоматической кросс-пост из уютного бложика olegart.ru